Александр Ткачев

— Отрасль уже десять месяцев работает в режиме санкций, и по многим видам продукции, которые вы перечислили, уровень внутреннего производства не был близок к уровню самообеспечения. Вы могли бы привести конкретные цифры, как увеличилось производство?

— По свинине мы выросли на 3,5% в этом году. По говядине рост около 5%. По молоку — около 1%. По молоку есть объективная проблема: мы производим 30 млн. т молока, 7 млн т завозим. Из 30 почти половина — 14 с небольшим млн т — производится в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ): у людей дома есть одна корова или несколько, и они производят молоко. Но люди в силу занятости и смены ориентиров стараются находить новые возможности для работы, поэтому стадо в ЛПХ уменьшается. Мы наращиваем промышленное производство, а мелкотоварное снижается. Поэтому по молоку нам нужно кратно увеличивать вложения и делать эту отрасль привлекательной для инвесторов. Тогда мы сможем расти и напоить молоком собственную страну не за 12 лет, а за семь.

— Режим эмбарго вводился на год, и вы ранее говорили, что вряд ли оно будет отменено. Сколько времени требуется, чтобы полностью реализовать программу импортозамещения?

— Два-три года не помешают. Я уверен, что мы наберем темп, войдем в инвестиционную фазу по многим направлениям и что этот поезд, когда он разгонится, будет уже не остановить. В России бум сельхозпроизводства. Во-первых, импортеры, думаю, видят по количеству бизнес-структур, больших и малых, которые хотят прийти в сельхозпроизводство и заработать здесь, что они сами [скоро] не будут активными. Во-вторых, по тем продуктам, которых у нас не хватает, мы уже переориентировались на другие страны: Бразилия, Аргентина, Индия, Турция. Эта ниша занята, и я думаю, что [после снятия эмбарго] продукция Евросоюза не будет дешевле. Мы на правильном пути и, думаю, сможем выполнить эту задачу.

  «Это обычное сельхозпроизводство»

 — С вашей семьей связывают компанию «Агрокомплекс», у ваших дочери и зятя тоже есть активы в агросекторе. Вместе эти компании, если состоятся все сделки, о которых стало известно за последнее время, войдут в пятерку крупнейших землевладельцев в стране. Нет ли здесь конфликта интересов?

 — Это же не производство нефти. Это обычное сельхозпроизводство: производство мяса, молока, яйца, хлеба. Это предприятие, которое я создавал в 1995–1996 годах, это было совершенно небольшое предприятие, комбикормовый завод, уже 20 лет назад. Но если я стал министром, мне надо продавать его? Это должны решить родственники. Там ничего особенного, это обычное сельскохозяйственное предприятие. Работают люди, получают зарплату, платятся налоги — ну и слава богу! Еще раз говорю: решение пусть принимают мои родственники

 — Эти компании когда-нибудь пользовались какими-то дополнительными преимуществами? Вы участвовали в управлении ими?

 — Никогда! Все покупалось только с рынка, только на рыночной основе. Я работал губернатором, если бы я допустил конфликт интересов, у кого-то отжал, я думаю, это вылилось бы уже в мегауровня скандалы. Вы что-нибудь слышали об «Агрокомплексе», до того как я пришел и сегодня эта тема стала всем интересна?

 — Да.

— И что слышали — негативное что-то?

 — Большая компания, быстро развивается. Говорят разное, честно говоря...

 — Ну вы проверьте, договорились?

 — Некоторые участники рынка волнуются: не сложится ли c вашим приходом в министерство лобби в отношении развития Краснодарского края?  

 — Время покажет. Жизнь покажет, как все будет развиваться. Вы мне предлагаете его [«Агрокомплекс»] продать? В России 20 млн га неиспользованной пашни, в России столько возможностей приложения сил, я считаю, что это абсолютно нормально, это естественно. Это предприятие, это завод, это фабрики. Какой здесь конфликт?

 — Вопрос в том, что вы будете лоббировать развитие…

 — А я не буду этого делать. Почему вы меня сразу ориентируете, что я буду? Я не буду этого делать.

 «Зачем придумывать велосипед?»

 — До сих пор главной мерой господдержки отечественного сельхозпроизводства было субсидирование процентной ставки по инвестиционным кредитам. Рассматриваете ли вы возможность ввести еще какие-то меры господдержки, которые могут стать столь же эффективными? Если да, о чем может идти речь?  

 — Те инструменты господдержки, которые есть у нас сегодня, это во многом западная модель, мы многое переписали оттуда. Сейчас у нас есть поддержка на гектар земли и возмещение капитальных вложений для инвесторов из федерального бюджета. О таком раньше и не мечтали. Самое главное — чтобы в стране была политическая стабильность, правила игры и работы были предсказуемы, понятны для всех абсолютно. И наконец, чтобы был устойчивый спрос на нашу продукцию, это самое главное. Стимул для любого сельхозтоваропроизводителя — это что? Мой продукт покупается, мою свинину или говядину ждут на рынке, ее хотят увидеть, а значит я произвожу не зря, я смогу взять кредит, произвести, продать, вернуть кредит и еще что-то заработать. Поэтому зачем придумывать велосипед? Все в мире уже придумано. Давайте идти этим путем, и мы накормим собственный народ

  Минфин готов давать дополнительные деньги на господдержку сельского хозяйства?  

 —Минфин всегда скромничает, мягко говоря. У Минфина другая задача — свести доходы с расходами. Естественно, в период кризиса мы много теряем по объективным причинам. Но очень важно, что президент и премьер неоднократно заявляли, что господдержка села это сегодня приоритет. И в коня корм: мы вкладываем и получаем отдачу, деньги не зарываем в землю, как раньше. Мы создаем рабочие места — базис нашей экономики. Мы аграрная страна с большим потенциалом и возможностями, чем еще нам заниматься?

 — Какие регионы сейчас больше всего нуждаются в финансовой поддержке агропромышленного комплекса?  

 — По-разному. Юг — это территории, которые по своей природе и потенциалу самообеспечены, они в лишней поддержке не нуждаются. Если на Кубани, отчасти в Ростовской области, по Ставрополью урожайность до 60 центнеров с гектара, а в Центральной России 25–30 — это уже ура, понятно, что это совсем другая экономика, другие издержки, другая рентабельность. Сегодня приоритет для нас и Дальний Восток и Урал.

 Источник: РБК

— Отрасль уже десять месяцев работает в режиме санкций, и по многим видам продукции, которые вы перечислили, уровень внутреннего производства не был близок к уровню самообеспечения. Вы могли бы привести конкретные цифры, как увеличилось производство?

— По свинине мы выросли на 3,5% в этом году. По говядине рост около 5%. По молоку — около 1%. По молоку есть объективная проблема: мы производим 30 млн т молока, 7 млн т завозим. Из 30 почти половина — 14 с небольшим млн т — производится в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ): у людей дома есть одна корова или несколько, и они производят молоко. Но люди в силу занятости и смены ориентиров стараются находить новые возможности для работы, поэтому стадо в ЛПХ уменьшается. Мы наращиваем промышленное производство, а мелкотоварное снижается. Поэтому по молоку нам нужно кратно увеличивать вложения и делать эту отрасль привлекательной для инвесторов. Тогда мы сможем расти и напоить молоком собственную страну не за 12 лет, а за семь.

Подробнее на РБК:
http://top.rbc.ru/interview/business/22/06/2015/5587d43b9a79477ccee3d807


— Отрасль уже десять месяцев работает в режиме санкций, и по многим видам продукции, которые вы перечислили, уровень внутреннего производства не был близок к уровню самообеспечения. Вы могли бы привести конкретные цифры, как увеличилось производство?

— По свинине мы выросли на 3,5% в этом году. По говядине рост около 5%. По молоку — около 1%. По молоку есть объективная проблема: мы производим 30 млн т молока, 7 млн т завозим. Из 30 почти половина — 14 с небольшим млн т — производится в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ): у людей дома есть одна корова или несколько, и они производят молоко. Но люди в силу занятости и смены ориентиров стараются находить новые возможности для работы, поэтому стадо в ЛПХ уменьшается. Мы наращиваем промышленное производство, а мелкотоварное снижается. Поэтому по молоку нам нужно кратно увеличивать вложения и делать эту отрасль привлекательной для инвесторов. Тогда мы сможем расти и напоить молоком собственную страну не за 12 лет, а за семь.

— Режим эмбарго вводился на год, и вы ранее говорили, что вряд ли оно будет отменено. Сколько времени требуется, чтобы полностью реализовать программу импортозамещения?

— Два-три года не помешают. Я уверен, что мы наберем темп, войдем в инвестиционную фазу по многим направлениям и что этот поезд, когда он разгонится, будет уже не остановить. В России бум сельхозпроизводства. Во-первых, импортеры, думаю, видят по количеству бизнес-структур, больших и малых, которые хотят прийти в сельхозпроизводство и заработать здесь, что они сами [скоро] не будут активными. Во-вторых, по тем продуктам, которых у нас не хватает, мы уже переориентировались на другие страны: Бразилия, Аргентина, Индия, Турция. Эта ниша занята, и я думаю, что [после снятия эмбарго] продукция Евросоюза не будет дешевле. Мы на правильном пути и, думаю, сможем выполнить эту задачу.

«Это обычное сельхозпроизводство»

— С вашей семьей связывают компанию «Агрокомплекс», у ваших дочери и зятя тоже есть активы в агросекторе. Вместе эти компании, если состоятся все сделки, о которых стало известно за последнее время, войдут в пятерку крупнейших землевладельцев в стране. Нет ли здесь конфликта интересов?

— Это же не производство нефти. Это обычное сельхозпроизводство: производство мяса, молока, яйца, хлеба. Это предприятие, которое я создавал в 1995–1996 годах, это было совершенно небольшое предприятие, комбикормовый завод, уже 20 лет назад. Но если я стал министром, мне надо продавать его? Это должны решить родственники. Там ничего особенного, это обычное сельскохозяйственное предприятие. Работают люди, получают зарплату, платятся налоги — ну и слава богу! Еще раз говорю: решение пусть принимают мои родственники

— Эти компании когда-нибудь пользовались какими-то дополнительными преимуществами? Вы участвовали в управлении ими?

— Никогда! Все покупалось только с рынка, только на рыночной основе. Я работал губернатором, если бы я допустил конфликт интересов, у кого-то отжал, я думаю, это вылилось бы уже в мегауровня скандалы. Вы что-нибудь слышали об «Агрокомплексе», до того как я пришел и сегодня эта тема стала всем интересна?

— Да.

— И что слышали — негативное что-то?

— Большая компания, быстро развивается. Говорят разное, честно говоря...

— Ну вы проверьте, договорились?

— Некоторые участники рынка волнуются: не сложится ли c вашим приходом в министерство лобби в отношении развития Краснодарского края?

— Время покажет. Жизнь покажет, как все будет развиваться. Вы мне предлагаете его [«Агрокомплекс»] продать? В России 20 млн га неиспользованной пашни, в России столько возможностей приложения сил, я считаю, что это абсолютно нормально, это естественно. Это предприятие, это завод, это фабрики. Какой здесь конфликт?

— Вопрос в том, что вы будете лоббировать развитие…

— А я не буду этого делать. Почему вы меня сразу ориентируете, что я буду? Я не буду этого делать.

«Зачем придумывать велосипед?»

— До сих пор главной мерой господдержки отечественного сельхозпроизводства было субсидирование процентной ставки по инвестиционным кредитам. Рассматриваете ли вы возможность ввести еще какие-то меры господдержки, которые могут стать столь же эффективными? Если да, о чем может идти речь?

— Те инструменты господдержки, которые есть у нас сегодня, это во многом западная модель, мы многое переписали оттуда. Сейчас у нас есть поддержка на гектар земли и возмещение капитальных вложений для инвесторов из федерального бюджета. О таком раньше и не мечтали. Самое главное — чтобы в стране была политическая стабильность, правила игры и работы были предсказуемы, понятны для всех абсолютно. И наконец, чтобы был устойчивый спрос на нашу продукцию, это самое главное. Стимул для любого сельхозтоваропроизводителя — это что? Мой продукт покупается, мою свинину или говядину ждут на рынке, ее хотят увидеть, а значит я произвожу не зря, я смогу взять кредит, произвести, продать, вернуть кредит и еще что-то заработать. Поэтому зачем придумывать велосипед? Все в мире уже придумано. Давайте идти этим путем, и мы накормим собственный народ

— Минфин готов давать дополнительные деньги на господдержку сельского хозяйства?

—Минфин всегда скромничает, мягко говоря. У Минфина другая задача — свести доходы с расходами. Естественно, в период кризиса мы много теряем по объективным причинам. Но очень важно, что президент и премьер неоднократно заявляли, что господдержка села это сегодня приоритет. И в коня корм: мы вкладываем и получаем отдачу, деньги не зарываем в землю, как раньше. Мы создаем рабочие места — базис нашей экономики. Мы аграрная страна с большим потенциалом и возможностями, чем еще нам заниматься?

— Какие регионы сейчас больше всего нуждаются в финансовой поддержке агропромышленного комплекса?

— По-разному. Юг — это территории, которые по своей природе и потенциалу самообеспечены, они в лишней поддержке не нуждаются. Если на Кубани, отчасти в Ростовской области, по Ставрополью урожайность до 60 центнеров с гектара, а в Центральной России 25–30 — это уже ура, понятно, что это совсем другая экономика, другие издержки, другая рентабельность. Сегодня приоритет для нас и Дальний Восток и Урал.

Подробнее на РБК:
http://top.rbc.ru/interview/business/22/06/2015/5587d43b9a79477ccee3d807

Возврат к списку

Александр Коновалов

Александр Коновалов

Только экотуризм может сохранить заповедники России.
читать далее
Павел Нестеров

Павел Нестеров

Поможет ли Закон об органической продукции небольшим экофермам?
читать далее
Люмир Груссман

Люмир Груссман

О миссии Ассоциации производителей КРС голштинской породы.
читать далее